Незыблемые перводвигатели 14 глава

Дэгни отвернулась. Она возлагала надежды, что остаток вечера ей получится избегать его.

Больф Юбенк присоединился к группе гостей, собравшихся вокруг доктора Притчета, и с недовольным видом гласил:

— ...нет никакой надежды на то, что люди сумеют осознать высшие эталоны философии. Культуру необходимо вырвать из рук охотников за наживой. Литература должна финансироваться из госбюджета Незыблемые перводвигатели 14 глава. Ведь это просто позор: к мастерам искусства относятся как к коробейникам, а их работы продаются, как мыло.

— Похоже, вас не устраивает конкретно то, что они продаются не так отлично, как мыло? — спросил Франциско Д'Анкония.

Никто не увидел, как он подошел. Разговор резко прервался. Большая часть присутствующих не были Незыблемые перводвигатели 14 глава знакомы с Франциско, но сходу узнали его.

— Я желал сказать... — сурово начал Больф Юбенк и здесь же замолчал. На лицах слушателей он увидел выражение живого энтузиазма, но уже не к философии.

— О, доктор, здрасти, — произнес Франциско, кланяясь медику Притчету.

Доктор Притчет без особенного наслаждения ответил на приветствие и представил Незыблемые перводвигатели 14 глава Франциско кое-кому из собравшихся.

— Мы как раз обсуждали с медиком Притчетом очень увлекательный вопрос. Он гласил, что все — это ничто, — суровым тоном произнесла принципиальная дама.

— Он вне сомнения знает об этом больше, чем кто бы то ни было, — более серьезно ответил Франциско.

— Я бы никогда Незыблемые перводвигатели 14 глава не пошевелила мозгами, что вы, сеньор Д'Анкония, так отлично понимаете доктора Притчета, — произнесла она и опешила, заметив, что доктору очевидно не понравилось ее замечание.

— Я выпускник известного Института Патрика Генри, где на данный момент работает доктор Притчет. Но моим учителем был один из его предшественников — Хью Экстон.

— Хью Экстон, — с Незыблемые перводвигатели 14 глава удивлением произнесла симпатичная юная дама. — Но, сеньор Д'Анкония, этого не может быть. Вы же так молоды. Я задумывалась, он один из выдающихся философов прошедшего века.

— Возможно, по духу, мадам, но не в реальности.

— Но я задумывалась, он издавна погиб.

— Почему? Он живой.

— Но почему тогда о Незыблемые перводвигатели 14 глава нем ничего не слышно?

— Он уволился девять годов назад.

— Как удивительно. Когда подает в отставку политический деятель либо перестает сниматься звезда, мы узнаем об этом из передовиц газет, но когда прекращает работать философ, люди этого даже не замечают.

— В какой-то момент замечают.

— Я задумывался, Хью Экстон один из классиков Незыблемые перводвигатели 14 глава, которых на данный момент не изучают, разве что по истории философии, — с удивлением произнес один юноша. — Я не так давно читал статью, в какой он представлен как последний из величавых приверженцев разума.

— А чему учил Хью Экстон? — спросила принципиальная дама.

— Он учил, что все — это нечто, — ответил Франциско.

— Ваша преданность Незыблемые перводвигатели 14 глава собственному учителю достойна награды, сеньор Д'Анкония, — холодно произнес доктор Притчет. — Можно ли рассматривать вас как практический итог его учения?

— Непременно.

Джеймс Таггарт подошел к собравшимся и ожидал, когда его увидят.

— Привет, Франциско.

— Хороший вечер, Джеймс.

— Какое счастливое совпадение, что я повстречал тебя тут. Мне очень хотелось побеседовать Незыблемые перводвигатели 14 глава с тобой.

— Это что-то новое. Ранее за тобой такового не замечалось.

— Все шутишь, как в старенькые добрые времена. — Таггарт медлительно, вроде бы без умысла, отодвинулся от группы гостей, надеясь увести Франциско за собой. — Ты же отлично знаешь, что в этом зале нет человека, который не желал бы побеседовать с Незыблемые перводвигатели 14 глава тобой.

— Неуж-то? Я склонен подозревать оборотное. Франциско послушливо последовал за Таггартом, но тормознул на таком расстоянии, чтоб их могли слышать.

— Я всячески пробовал связаться с тобой, но... происшествия не позволили... — начал Таггарт.

— Ты что, пытаешься скрыть тот факт, что я отказался повстречаться с тобой?

— Нет... другими словами... почему ты Незыблемые перводвигатели 14 глава отказался?

— Просто не мог для себя представить, о чем ты хочешь со мной побеседовать.

— Конечно, о рудниках Сан-Себастьян, — произнес Таггарт, немного повысив глас.

— Да ну? А что в их такового особого?

— Но... Послушай, Франциско, это серьезно. Это трагедия, беспримерная трагедия — и никто в этом не может разобраться. Я Незыблемые перводвигатели 14 глава не знаю, что и мыслить. Ничего не могу осознать. В конце концов, я имею право знать.

— Право? Джеймс, ты старомоден. И что все-таки ты хочешь знать?

— Сначала эта национализация; что ты собираешься делать в связи с этим?

— Ничего.

— Ничего?!!

— Но ты, естественно, не хочешь, чтоб я что Незыблемые перводвигатели 14 глава-либо предпринял? Мои рудники и твоя стальная дорога национализированы по воле народа. Неуж-то ты хочешь, чтоб я противился воле народа?

— Франциско, это серьезное дело.

— А я никогда и не считал его шуточкой.

— Я требую разъяснений. Ты должен ответить перед своими акционерами за все это бесчестное предприятие. Для Незыблемые перводвигатели 14 глава чего ты купил рудники, которые и гроша ломаного не стоят? Для чего вышвырнул на ветер миллионы баксов? Что за запятнанную аферу ты провернул?

Франциско стоял, смотря на него с обходительным изумлением:

— Ты что, Джеймс? Я задумывался, ты одобришь мои деяния.

— Одобрю?

— Я задумывался, ты расценишь рудники Сан-Себастьян Незыблемые перводвигатели 14 глава как практическое воплощение моральных эталонов высшего порядка. Помня о том, что было предпосылкой наших разногласий в прошедшем, я задумывался, что доставлю для тебя удовлетворенность, действуя в согласовании с твоими принципами.

— О чем ты говоришь?

Франциско с сожалением покачал головой:

— Я не понимаю, почему ты называешь Сан-Себастьян грязной аферой. Я задумывался Незыблемые перводвигатели 14 глава, ты расценишь это как великодушную попытку воплотить в жизнь то, чему учат на данный момент весь мир.

Разве не общепризнанно, что эгоизм — порок? Что касается Сан-Себастьян, я был начисто лишен эгоизма. Разве не грешно преследовать личные интересы? Никаких личных алчных целей я не преследовал. Разве не Незыблемые перводвигатели 14 глава грешно работать ради прибыли? Я не гнался за наживой — я понес убытки. Разве не общепризнанно, что целью и оправданием хоть какого промышленного предприятия является не создание, а благосостояние рабочих? Сан-Себастьян стал самым удачным предприятием в истории индустрии! Рудники не дали ни грамма меди, но обеспечили благосостояние тыщам людей, которые за всю Незыблемые перводвигатели 14 глава свою жизнь не достигнули бы того, что получили за один рабочий денек, не ударив пальцем о палец. Разве не общепризнанно, что обладатель — паразит и эксплуататор, что всю работу делают рабочие и только благодаря им становится вероятным создание? Я никого не эксплуатировал. Я не отягощал Сан-Себастьян своим никчемным Незыблемые перводвигатели 14 глава присутствием, я оставил рудники в руках более достойных людей. Я не делал никакой оценки этой принадлежности. Я предоставил это горному инженеру. Он не очень большой спец, но ему очень нужна была работа. Разве не принято, что когда нанимаешь человека на работу, то сначала необходимо принимать во внимание его потребности Незыблемые перводвигатели 14 глава, а не то, какой он спец? Разве не принято, что для того, чтоб получить благо, довольно нуждаться в нем? Я исполнил все моральные заповеди нашего времени. И ждал благодарности и слов похвалы. И не понимаю, почему меня проклинают.

Все слушали в гробовой тиши, единственной реакцией на его слова прозвучал неожиданный Незыблемые перводвигатели 14 глава хрипловатый смешок Бетти Поуп: она не сообразила ничего из произнесенного, но лицезрела беспомощную ярость на лице Джеймса Таггарта.

Все смотрели на Таггарта, ждя, что он ответит. Они были полностью флегмантичны к теме разговора, их просто забавлял вид человека, попавшего в неудобное положение. Таггарт выжал из себя снисходительную ухмылку:

— Неуж Незыблемые перводвигатели 14 глава-то ты думаешь, что я приму все это серьезно?

— Было время, когда я не веровал, что кто-либо может принимать это серьезно. Я ошибался.

— Это вопиюще! — Таггарт повысил глас. — Это просто неслыханно — относиться к своим публичным обязательствам с таковой безответственностью. — Он поспешно оборотился, собираясь уйти.

Разведя Незыблемые перводвигатели 14 глава руками, Франциско пожал плечами:

— Вот видишь? Я так и задумывался, что ты не захочешь со мной говорить.

Реардэн стоял в далеком конце гостиной. Заметив это, Филипп подошел к нему и движением руки подозвал Лилиан.

— Лилиан, по-моему, Генри скучает, — произнес он саркастически, улыбаясь так, что нереально было найти, кому предназначалась эта Незыблемые перводвигатели 14 глава издевка — Лилиан либо Реардэну. — Неуж-то нельзя его как-нибудь развеселить?

— Да бросьте вы! — произнес Реардэн.

— Ах, Филипп, если б я знала, как это сделать. Я всегда желала, чтоб Генри научился отдыхать и расслабляться. Он всегда и во всем таковой суровый — реальный пуританин. Мне всегда хотелось хотя бы раз узреть Незыблемые перводвигатели 14 глава его опьяненным, но я издавна оставила надежды на это. А что ты предлагаешь?

— Ну, не знаю. Но как-то нехорошо, что он стоит совершенно один.

— Хватит вам, — произнес Реардэн. Смутно понимая, что не должен задевать их эмоций, он все таки не удержался и добавил: — Если б Незыблемые перводвигатели 14 глава вы знали, как тяжело было остаться одному.

— Ну вот, что я гласила! — произнесла Лилиан, улыбаясь Филиппу. — Услаждаться жизнью и обществом не так просто, как выплавить тонну стали. Интеллигентности на рынке не научишься.

Филипп усмехнулся:

— Меня волнует никак не его интеллигентность. Ты уверена, что он таковой уж пуританин, Лилиан? На твоем Незыблемые перводвигатели 14 глава месте я бы не позволил ему стоять тут одному и глазеть по сторонам. Тут сейчас очень много прекрасных дам.

— Чтоб у Генри появилась идея о брачной измене? Филипп, ты ему льстишь. Ты его переоцениваешь, он не так смел. — Она холодно улыбнулась Реардэну и ушла.

Реардэн поглядел на брата Незыблемые перводвигатели 14 глава:

— Какого черта, Филипп? Что ты несешь?

— А, кончай крючить из себя пуританина. Что, уже и пошутить нельзя?

Бесцельно пробираясь через массу гостей, Дэгни спрашивала себя, почему она приняла приглашение придти сюда. Ответ удивил ее. Она пришла поэтому, что желала узреть Хэнка Реардэна. Следя за ним в массе гостей, она в Незыблемые перводвигатели 14 глава первый раз поняла, как разительно он отличается от других. Их лица были как будто сплошная масса, состоящая из чередующихся похожих обликов, которые выглядели так, как будто таяли под лучами солнца. Лицо Реардэна выделялось резкими чертами, а в купе с холодно-голубыми очами и волосами пепельного цвета казалось жестким, как лед, и Незыблемые перводвигатели 14 глава отличалось необычной чистотой линий. На фоне Других он смотрелся так, как будто шел через туман, ведомый броским лучом света.

Ее взор непроизвольно ворачивался к нему, но она никогда не увидела, чтоб он смотрел в ее сторону. Дэгни не могла поверить, что он преднамеренно избегает ее, этому Незыблемые перводвигатели 14 глава не было разумного разъяснения, но она была уверена, что это конкретно так. Ей хотелось подойти к нему и убедиться, что она ошибается. Но что-то, чего она не могла осознать, останавливало ее.

Реардэн терпеливо вынес разговор с мамой и 2-мя ее приятельницами, развлекая их рассказами о собственной юности и тернистом Незыблемые перводвигатели 14 глава пути к успеху. Об этом его попросила мама, и он подчинился, сказав для себя, что она по-своему гордится им. Но он ощущал, что она вроде бы давала осознать, что всячески поддерживала его в самые трудные минутки и была источником его фуррора. Он был рад, когда она в конце Незыблемые перводвигатели 14 глава концов отпустила его, и снова уединился в скрытом уголке у окна.

Он стоял там некое время, наслаждаясь уединением, как будто оно было для него собственного рода опорой.

— Мистер Реардэн, — прозвучал очень размеренный глас у него за спиной, — разрешите представиться. Меня зовут Франциско Д'Анкония.

Реардэн с удивлением обернулся. Манеры и Незыблемые перводвигатели 14 глава глас Д'Анкония имели особенность, с которой он встречался очень изредка: в их чувствовалось искреннее, настоящее почтение.

— Очень приятно. — Его глас прозвучал холодно и резко, но он все таки ответил.

— Я увидел, что миссис Реардэн пробует избежать необходимости представить меня вам, и догадываюсь почему. Может быть, вам Незыблемые перводвигатели 14 глава угодно, чтоб я оставил ваш дом?

То, что он прямо подошел к противной стороне вопроса, заместо того чтоб всячески избегать ее, было так не похоже на поведение всех тех, кого он знал, и принесло такое внезапное, большущее облегчение, что Реардэн некое время молчком внимательно изучал лицо Франциско Д'Анкония. Франциско произнес все Незыблемые перводвигатели 14 глава просто. Это не было ни упреком, ни мольбой, но каким-то не поддающимся объяснению образом подчеркивало достоинство Реардэна, не умаляя при всем этом и его собственного.

— Нет, — произнес Реардэн, — не знаю, о чем вы догадываетесь, но этого я не гласил.

— Спасибо. В таком случае, можно ли мне Незыблемые перводвигатели 14 глава с вами побеседовать?

— А почему вы желаете со мной побеседовать?

— На этот момент мои мотивы вас не заинтригуют.

— Разговор со мной вам тоже будет никак не увлекателен.

— Вы ошибаетесь насчет 1-го из нас, мистер Реардэн, либо насчет обоих. Я пришел на этот прием только для того, чтоб повстречаться с Незыблемые перводвигатели 14 глава вами.

Сначала в голосе Реардэна звучали чуть уловимые саркастические ноты; на данный момент он посуровел и в его словах почувствовался колер презрения:

— Вы начали игру в открытую. Продолжайте в том же духе. Для чего вы желали повстречаться со мной? Чтоб вынудить меня понести убытки?

Франциско поглядел ему прямо в глаза:

— Может Незыблемые перводвигатели 14 глава быть — при определенных критериях.

— Ну и что все-таки сейчас? Золотая жила? Франциско медлительно и обидно покачал головой:

— Нет, я ничего не собираюсь продавать вам. По правде говоря, я и Джеймсу Таггарту ничего не пробовал реализовать. Он сам ко мне пришел. Вы не придете.

Реардэн усмехнулся:

— Раз уж Незыблемые перводвигатели 14 глава вы настолько не мало осознаете, у нас по последней мере есть почва для разговора. Продолжайте в том же духе. Если вы пришли не для того, чтоб сделать мне заманчивое предложение о вложении капиталов, то чего же вам необходимо? Почему вы желали повстречаться со мной?

— Чтоб познакомиться.

— Это не Незыблемые перводвигатели 14 глава ответ. Вы гласите то же самое, только другими словами.

— Не совершенно, мистер Реардэн.

— Если только вы не имеете в виду, что желаете захватить мое доверие.

— Нет. Мне не нравятся люди, которые молвят либо задумываются о том, вроде бы захватить доверие другого. Если человек поступает честно, ему не надо Незыблемые перводвигатели 14 глава завоевывать доверие другого, довольно разумного анализа его действий. Тот, кто всячески пробует заручиться доверием другого, имеет нечестные намерения, независимо от того, признается он для себя в этом либо нет.

Реардэн с удивлением поглядел на Франциско. Его взор был как будто непроизвольно протянутая рука, отчаянно шарящая в поисках опоры. Этот взор выдавал Незыблемые перводвигатели 14 глава, как очень ему хотелось отыскать такового человека, как тот, которого он на данный момент лицезрел впереди себя. Потом он медлительно опустил веки, практически закрыв глаза, преднамеренно отсекая от себя и это желание, и образ собеседника. Его лицо стало жестким; на нем появилось выражение суровости, внутренней суровости, направленной Незыблемые перводвигатели 14 глава на себя самого. Он смотрелся серьезным и одиноким.

— Отлично, — произнес он без всякого выражения, — чего же вы желаете, если не моего доверия?

— Я желаю осознать вас.

— Для чего?

— У меня есть на то причина. Но на данный момент это не должно вас тревожить.

— Что конкретно вы желаете осознать?

Франциско молчком Незыблемые перводвигатели 14 глава смотрел в царившую по ту сторону окна мглу. Зарево над заводами равномерно гасло. Осталась только слабенькая красноватая полоса у самого края земли, на фоне которой вырисовывались клочки туч, растерзанных бушующей в небе грозой. Смутные, расплывчатые очертания, исчезая, проносились в пространстве. Это были ветки деревьев, но казалось, что по небу металась Незыблемые перводвигатели 14 глава ставшая видимой прохладная ярость ветра.

— Эта ночь — сущий ужас для хоть какого животного, застигнутого грозой и не нашедшего укрытия на равнине, — произнес Франциско Д'Анкония. — В такие минутки начинаешь осознавать, что же все-таки это такое — быть человеком.

Некое время Реардэн молчал, потом с нотой удивления в голосе Незыблемые перводвигатели 14 глава произнес, как будто отвечая себе:

— Весело...

— Что?

— Вы произнесли то, о чем я задумывался всего пару минут вспять...

— Неуж-то?

— ...только я не мог до конца выразить это словами.

— Желаете, я скажу до конца?

— Давайте.

— Вы стояли и смотрели на грозу с величайшим чувством гордости, какое может испытывать человек, — так как Незыблемые перводвигатели 14 глава в эту ужасную ночь ваш дом полон летних цветов и красивых полуобнаженных дам, а это подтверждение вашей победы над бушующей стихией. И если б не вы, большая часть присутствующих тут могли быть брошены немощными среди нагой равнины на милость бушующей стихии.

— Как вы додумались?

Сразу с вопросом Незыблемые перводвигатели 14 глава Реардэн понял, что этот человек обрисовал не его мысли, а его самое заветное, затаенное чувство; и он, который никогда и никому не сознался бы в собственных эмоциях, признал это своим вопросом. Он увидел, как в очах Франциско промелькнули чуть уловимые искорки.

— Что вы сможете знать о таковой гордости? — резко спросил Незыблемые перводвигатели 14 глава Реардэн, как будто презрение, прозвучавшее во 2-м вопросе, могло перечеркнуть доверие, которое было в первом.

— Когда-то я ощущал то же самое. Я был тогда очень молод.

Реардэн посмотрел на него. В лице Франциско не было ни издевки, ни жалости к для себя; роскошные, точеные черты и незапятнанные голубые глаза Незыблемые перводвигатели 14 глава сохраняли полное спокойствие, — это было открытое лицо человека, готового принять хоть какой Удар.

— Почему вам охото гласить об этом? — спросил Реардэн, без охоты поддавшись мимолетному наплыву сострадания.

— Скажем — из благодарности, мистер Реардэн.

— Из благодарности мне?

— Если вы ее примете.

— Я не просил благодарности. Я в ней не Незыблемые перводвигатели 14 глава нуждаюсь, — произнес Реардэн ожесточившись.

— А я и не произнес, что вы нуждаетесь в ней. Но из всех, кого вы укрыли от нынешней грозы, не считая меня, вас никто не поблагодарит, если вы примете благодарность.

После минутного молчания Реардэн спросил:

— К чему вы клоните? — Его глас звучал низковато, практически угрожающе.

— Я желаю Незыблемые перводвигатели 14 глава привлечь ваше внимание к внутренней сущности тех, ради кого вы работаете.

— И это гласит человек, который за всю свою жизнь и денька честно не проработал! — В презрительном тоне Реардэна прозвучало облегчение. Сомнения в корректности собственного представления о личности Д'Анкония несколько разоружили его. Он вновь обрел уверенность внутри себя Незыблемые перводвигатели 14 глава. — Вы все равно не поймете, если я скажу, что человек, работающий по-настоящему, делает это себе и только себе, даже если он тащит на собственном горбу сотки таких трутней, как вы. Сейчас я скажу вам, о чем вы думаете. Валяйте, скажите, что это грешно, что я эгоист Незыблемые перводвигатели 14 глава, что я тщеславный, бессердечный, ожесточенный. Да, я таковой. Только не нужно мне заливать насчет труда во благо других. Я работаю только ради себя.

В первый раз за всегда он увидел, что Франциско отреагировал на его слова, — в его очах появилась заинтригованность.

— Из всего произнесенного вы не правы только в Незыблемые перводвигатели 14 глава том, что позволяете именовать это пороком. — Пока Реардэн в недоумении молчал, Франциско указал в сторону заполнившей гостиную толпы. — Почему вы готовы тащить их?

— Так как они всего только кучка беспомощно барахтающихся малышей, отчаянно цепляющихся за жизнь, в то время как я — я даже не замечаю их тяжести.

— А почему Незыблемые перводвигатели 14 глава вы не скажете им это?

— Что?

— Что вы работаете ради себя, не ради их.

— Они это знают.

— О да! Они знают. Любой из их знает это. Но они задумываются, что вы этого не понимаете. И все их усилия ориентированы только на одно — чтоб вы этого никогда не узнали.

— А какое мне Незыблемые перводвигатели 14 глава дело до того, что они задумываются? Почему это должно меня тревожить?

— Так как это битва, в какой человек должен верно найти, на чьей он стороне.

— Битва? Какая битва? Я с невооруженными не сражаюсь.

— Так ли они невооруженны? У их есть орудие против вас. Это их единственное орудие Незыблемые перводвигатели 14 глава, но оно страшно. Задумайтесь как-нибудь, что же это все-таки за орудие.

— Да? И в чем все-таки, по-вашему, оно проявляется?

— Хотя бы в том, что вы так непростительно злосчастны.

Реардэн мог стерпеть любые упреки, нападки, осуждение, единственной неприемлемой для него реакцией была жалость. Приступ рвущегося наружу гнева Незыблемые перводвигатели 14 глава возвратил его к реальности. Он заговорил, стараясь не выдать обуревавших его эмоций:

— Чего вы желаете? Чего добиваетесь?

— Выскажемся так, я желаю дать подсказку вам слова, которые в свое время вам пригодятся.

— Для чего вы гласите со мной на данную тему?

— В надежде на то, что вы запомните наш разговор.

Реардэн Незыблемые перводвигатели 14 глава сообразил, что источником его гнева был тот непостижимый факт, что он позволил для себя получать наслаждение от этого разговора. У него появилось смутное чувство измены, некий неизвестной угрозы.

— Неуж-то вы надеетесь, что я забуду, кто вы таковой? — спросил он, понимая, что конкретно об этом и запамятовал.

— Я Незыблемые перводвигатели 14 глава рассчитываю, что вы вообщем не будете мыслить обо мне.

Не считая гнева Реардэн испытывал очередное чувство, в каком не признавался для себя, о котором не задумывался и суть которого не пробовал найти; знал только, что это боль. Если б он на сто процентов понял его, то сообразил бы, что Незыблемые перводвигатели 14 глава все еще слышит глас Франциско, говорящий ему: «Кроме меня, вас никто не поблагодарит, если вы примете благодарность...» Реардэн слышал эти слова, этот праздничный, тихий глас и собственный не поддающийся объяснению ответ, как будто что-то снутри него желало закричать «да» и принять, сказать этому человеку, что он воспринимает, что он Незыблемые перводвигатели 14 глава нуждается в этом, хотя он и сам не мог сказать, в чем нуждается, так как это была не благодарность, и он знал, что Франциско тоже имел в виду совершенно другое.

Вслух же он произнес:

— Я не находил способности побеседовать с вами. Вы сами попросили об этом, и сейчас вам Незыблемые перводвигатели 14 глава придется слушать до конца. Для меня самое грешное существо — это человек без цели.

— Вы полностью правы.

— Я могу простить других, они не грешны, они просто беспомощны. Но вы — вам не было и нет прощения.

— Конкретно от греха всепрощения я и желал предостеречь вас.

— У вас была блестящая возможность преуспеть Незыблемые перводвигатели 14 глава в жизни. И что все-таки вы с ней сделали? Если вы так умны, что осознаете все, что произнесли, как у вас поворачивается язык говорить со мной? Как вы сможете глядеть людям в глаза после ваших безответственных действий в Мексике?

— Вы вправе осуждать меня за это, если желаете.

Дэгни Незыблемые перводвигатели 14 глава стояла рядом, по другую сторону окна, и слушала. Они не увидели ее. Она увидела их вдвоем и подошла, влекомая каким-то не поддающимся объяснению порывом, которому не способен была противостоять. Ей очень принципиально было знать, о чем молвят эти двое.

Она услышала несколько последних фраз. Она никогда Незыблемые перводвигатели 14 глава не задумывалась, что когда-нибудь увидит, как Франциско безгласно терпит трепку. В хоть какой стычке он мог расслабленно раздавить противника. Но он даже не пробовал защищаться. Дэгни понимала, что это не было безразличием.

Она очень отлично знала Франциско, чтоб не увидеть по его лицу, чего ему стоило спокойствие.

— Из всех живущих Незыблемые перводвигатели 14 глава за чужой счет вы — наибольший паразит, — произнес Реардэн.

— У вас есть основания для такового представления.

— Тогда по какому праву вы рассуждаете о том, что означает быть человеком? Вы, предавший человека внутри себя?

— Мне очень жалко, если я обидел вас тем, что вы по праву сможете счесть Незыблемые перводвигатели 14 глава безосновательными притязаниями. — Франциско поклонился и оборотился, собираясь уйти.

— А что вы желали осознать во мне? — спросил Реардэн. Это вырвалось у него непроизвольно, он не понимал, что этим вопросом начисто перечеркнул собственный гнев и негодование, что это всего только предлог, чтоб приостановить, удержать этого человека.

Франциско обернулся. Его лицо как и раньше выражало Незыблемые перводвигатели 14 глава учтивость и искреннее почтение.

— Все, что мне было необходимо, я сообразил, — ответил он. Реардэн стоял и смотрел вослед Франциско, пока тот не смешался с массой гостей. Дворецкий с хрустальным блюдом в руке и доктор Притчет, нагнувшийся над еще одним канапе, убрали Франциско из виду. Реардэн поглядел Незыблемые перводвигатели 14 глава в окно, но ничего не увидел. В царившей по ту сторону окна тьме слышалось только подвывание ветра.

Когда он отошел от окна, к нему подошла Дэгни. Она улыбнулась, открыто вызывая его на разговор. Он тормознул. Ей показалось, что он сделал это без охоты. Чтоб нарушить молчание, она поспешно заговорила:

— Хэнк, почему тут Незыблемые перводвигатели 14 глава сейчас настолько не мало интеллигентов с наклонностями бандитов? Я бы не пустила их и на порог собственного дома.

Она увидела, как сузились его глаза, — так сужается просвет, когда запирается дверь.

— Я не вижу особенных оснований не приглашать их, — холодно ответил он.

— Я совсем не собираюсь критиковать выбор Незыблемые перводвигатели 14 глава гостей, но... Я не пробовала узнать, кто из их Бертрам Скаддер. Если узнаю, влеплю ему пощечину. — Она старалась держаться непосредственно. — Не хотелось бы устраивать сцену, но боюсь, мне будет тяжело держать себя в руках. Я не поверила своим ушам, когда мне произнесли, что миссис Реардэн пригласила его.

— Это Незыблемые перводвигатели 14 глава я пригласил его.

— Но... почему? — Глас ее дрогнул.

— Я не придаю особенного значения подобного рода приемам.

— Извини, Хэнк. Я не знала, что ты так терпим. О для себя я этого сказать не могу.

Он промолчал.

— Я знаю, что ты не любишь званые вечера. Я тоже их не люблю. Но знаешь, Хэнк, мне Незыблемые перводвигатели 14 глава время от времени кажется, что только мы и можем по-настоящему получать от их наслаждение.

— Боюсь, у меня нет таких возможностей.

— Неуж-то ты думаешь, что кто-то из их вправду услаждается всем этим? Они всего только пробуют быть еще больше бездумными, чем обычно. Быть раскрепощенными и Незыблемые перводвигатели 14 глава несерьезными. Мне же кажется, что человек может ощущать себя просто, раскованно и непосредственно, только когда понимает свою значимость и значимость.

— Я не знаю.

— Просто эта идея время от времени волнует меня... Со времени моего первого бала... Я как и раньше уверена, что прием должен быть праздничком, торжеством, а празднички должны быть Незыблемые перводвигатели 14 глава у тех, кому есть что праздновать.

— Я никогда не задумывался об этом.

Дэгни никак не могла свыкнуться с его прохладной официальностью, никак не могла подобрать нужные слова. Она не веровала своим очам. У него в кабинете они всегда ощущали себя непосредственно вместе. На данный момент же на Незыблемые перводвигатели 14 глава него как будто надели смирительную рубаху.

— Хэнк, только представь для себя! Как отлично было бы тут, если б мы не знали никого из этих людей! Краски, наряды... А сколько пригодилось воображения, чтоб все это было так...

Дэгни рассматривала гостиную. Он смотрел вниз, на тени на ее оголенном плече, мягенькие Незыблемые перводвигатели 14 глава голубые тени от света, пробивавшегося через пряди ее волос.

— Для чего мы дали все это болванам? Это должно принадлежать нам.

— Но каким образом?

— Не знаю. Я почему-либо всегда задумывалась, что празднички должны быть кое-чем возбуждающим, ослепительным, как неповторимое вино. — Она рассмеялась. В ее хохоте прозвучали ноты печалься Незыблемые перводвигатели 14 глава. — Но я не пью. Это только очередной знак, не значащий того, что призван означать.

Реардэн молчал.

— Может быть, мы что-то упустили?

— Может быть. Я не знаю.

Дэгни вдруг ощутила пустоту и обрадовалась, что он не сообразил ее. Она смутно понимала, что наговорила излишнего, почти во всем призналась, хотя и Незыблемые перводвигатели 14 глава не знала точно, в чем конкретно. Она нервно пожала плечами.

— Это всего только мое давнешнее наваждение, — произнесла она безразличным тоном. — На меня время от времени находит. Раз либо два в год. Но довольно мне посмотреть на последний прейскурант на сталь, как я начисто забываю об этом.

Когда Дэгни отошла Незыблемые перводвигатели 14 глава, Реардэн смотрел ей вослед. Но она этого не знала.

Ни на кого не смотря, она медлительно шла по гостиной. Она увидела маленькую группу гостей, сидевших у неразожженного камина. В комнате не было холодно, но они собрались у камина, как будто греясь у несуществующего огня.

— Не знаю, что со Незыблемые перводвигатели 14 глава мной происходит, но я начинаю страшиться мглы. Нет, не на данный момент, только когда я одна. Меня стращает ночь. Ночь как такая, — произнесла старая древняя дева с выражением полной слабости.

Рядом посиживали еще три дамы и двое парней. Они были отлично одеты, кожа на их лицах была гладкой Незыблемые перводвигатели 14 глава и ухоженной, но держались они с опаской и настороженностью, разговаривая на тон ниже, чем обычно. От этого разница в их возрасте начисто стерлась. Все они выглядели какими-то поношенными. Дэгни тормознула и прислушалась.

— Но, дорогая моя, почему вас это стращает? — спросил кто-то.

— Не знаю, — продолжала древняя дева. — Я не боюсь Незыблемые перводвигатели 14 глава ни воров, ни бандитов. Но я не могу заснуть всю ночь. Засыпаю только на рассвете. Это очень удивительно. Каждый вечер, когда начинает темнеть, у меня возникает чувство, что это навечно, что солнце больше не взойдет.

— Моя кузина живет на побережье, в штате Мэн. В собственных письмах она пишет то Незыблемые перводвигатели 14 глава же самое, — произнесла одна из дам.

— Прошлой ночкой, — произнесла древняя дева, — я никак не могла заснуть из-за канонады. Кое-где в море всю ночь палили пушки. Я не лицезрела никаких вспышек, только слышала выстрелы, которые время от времени гремели в тумане кое-где над Атлантикой.

— Я Незыблемые перводвигатели 14 глава читал в нынешних утренних газетах, что это были учения корпуса береговой охраны.

— Да какие там учения, — индифферентно произнесла древняя дева. — Все на побережье отлично знают, что это было. Береговая охрана снова гонялась за Рагнаром Даннешильдом.

— Рагнар Даннешильд — в заливе Делавэр?

— Да. И не впервой.

— Его изловили?

— Нет.

— Никто не может его Незыблемые перводвигатели 14 глава изловить, — произнес один из парней.

— Народная Республика Норвегия объявила вознаграждение в миллион баксов за его голову.

— Не много ли за голову пирата?

— Но откуда же возьмется порядок и о какой безопасности в мире либо планах на будущее можно гласить, если этот пират расслабленно разгуливает по морям и океанам?

— А Незыблемые перводвигатели 14 глава вы понимаете, что он захватил прошлой ночкой? — произнесла древняя дева. — Большущее судно с гуманитарной помощью, которую мы посылали Народной Республике Франция.

— Как он сбывает оккупированные продукты?

— Этого никто не знает.

— Я как-то говорил с одним матросом. Их судно было захвачено пиратами. Он лицезрел Рагнара Даннешильда. Матрос говорил, что Незыблемые перводвигатели 14 глава у него огненно-рыжие волосы и самое ужасное лицо, какое он когда-либо лицезрел. Полностью нечуткое. Он произнес, что если и есть на свете человек без сердца, то это Рагнар Даннешильд.


ng-golovko-ea-shalashnaya-eg-solovejchenko-nauchnihrabo-t.html
ng-urvanceva-karelgpu-v-m-pivoev-otv-red-m-p-barhota-a-v-mazur-svoe.html
ngpu.html