НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава

Патрик Несс

«Вопрос и ответ»

Закрученный, очень насыщенный событиями роман о верности, манипуляции сознанием, непростом выборе и беспощадности, в базе которого исконный мотив поиска искупления и любви. Фанатам жанра читать Непременно…

Салли Моррис, DailyMail

Сразу доступный и утонченный, Несс в собственной обычной и захватывающей прозе поднимает трудности терроризма, феминизма, геноцида и любви. Впечатляющий том НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, который просто проглотить сразу.

Николетт Джонс, SundayTimes

Захватывающе и оригинально.

Аманда Крэйг, TheTimes

Совершенный роман, в каком отлично смешиваются стилистическая оригинальность, интересное повествование и мощнейший этический конфликт.

Том Донеган, INIS

Более захватывающая, чем «Поступь хаоса», жесткая и неописуемо привлекательная история, от которой вы просто потеряете голову!

Джулия Эклшэр, Lovereading4kids

Страшно НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, мучительно, но оторваться нереально.

Фиона Нобл, Bookseller

Посвящается Патрику Гейлу

Кто борется с монстрами, тому следует остерегаться, чтоб самому при всем этом не стать чудовищем. И если ты длительно смотришь в пучину, то пучина тоже глядит в тебя.[1]

Фридрих Ницше

КОНЕЦ ПЕРВОЙ Книжки

— Шум тебя выдает, Тодд Хьюитт.

Глас… из мглы…

Проморгавшись, я открываю НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава глаза. Вокруг сплошные тени и размытые пятна, все кружится, кровь бурлит в жилах, в голове каша, я не могу мыслить и… опять моргаю. Так, погодите… стоп-стоп, мы ведь только-только были на площади, я держал ее на руках, и… она дохнула…

— Где она? — выплевываю я в НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава мглу, чувствуя во рту вкус крови.

Мой глас хрипит, Шум вдруг вздымается красным ураганом и ревет: ГДЕ ОНА?!!

— Тут вопросы задаю я, Тодд.

Этот глас…

Его глас.

Откудато из мглы.

Откудато сзади.

Незримый мэр Прентисс.

Я опять моргаю, и из темноты начинает вырисовываться большой зал. Единственный источник света — круглое окно высоко НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава-высоко у потолка. Стекло не прозрачное, а цветное: на нем нарисована наша планетка с 2-мя лунами. Косые лучи света выхватывают из мглы только меня.

— Что вы с ней сделали? — вопрошаю звучно, смаргивая свежайшую кровь, которая заливает глаза.

Здесь я понимаю, что вытереть лицо не могу, потомушто руки НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава связаны у меня за спиной. В груди подымается паника, я пробую высвободиться из оков, дышу часточасто и опять кричу во всю глотку:

— ГДЕ ОНА?!

Из мглы вылетает кулак, лупит меня в животик.

Я сгибаюсь напополам и сознаю, что привязан к древесному стулу, при этом рубахи на мне нет — осталась кое-где на НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава пыльном склоне. Меня тошнит прямо на ковер, узор на котором повторяет набросок на оконном стекле: Новый свет с 2-мя лунами, опять, и опять, и опять…

Я начинаю вспоминать… Мы были на площади, куда я прибежал с нею на руках, прижимая ее к для себя, уговаривая потерпеть НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, пока мы не доберемся до Хейвена, а там ее непременно выручат…

Но в Хейвене мы не отыскали спасения, в Хейвене были только он и его люди, они вырвали ее из моих рук…

— Увидел, что он не спросил: «Где я?», — произносит глас мэра у меня за спиной. — Его первыми словами НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава были: «Где она?», и в Шуме звучало то же самое. Интересно.

В голове и животике стучит, я опять прихожу в себя и вспоминаю, как дрался с ними, дрался до последнего, пока меня не стукнули прикладом в висок, тогда и я провалился в черноту…

Проглатываю ком в горле, проглатываю панику и ужас НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава…

Сейчас всему конец, так ведь?

Конец всему.

Мэр изловил меня.

Мэр изловил ее.

— Тронете ее хоть пальцем… — выдавливаю я.

Животик все еще болит от удара. Передо мной появляется мистер Коллинз, наполовину сокрытый тенью, — мистер Коллинз, который выращивал кукурузу и цветную капусту и ухаживал за лошадьми мэра… и который сейчас НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава стоит нужно мной с пистолетом на поясе и винтовкой за спиной, выставив впереди себя кулаки.

— Да ее, похоже, и до нас уже значительно «тронули», Тодд, — гласит мэр, останавливая мистера Коллинза. — Бедняжка!

Я стискиваю оплетенные веревками руки в кулаки. Мой Шум до сего времени смахивает на вязкую кашу НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, но мистер Коллинз вскидывается, стоит мне вспомнить ружье Дейви Прентисса… и как она падает мне на руки, охая, и везде ее кровь…

Здесь мой Шум становится еще краснее: я вспоминаю, как бью Дейви Прентисса кулаком в лицо, тот падает с жеребца, нога цепляется за стремя, и его тащит прочь, бутто НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава большой мешок с мусором.

— Что ж… — гласит мэр Прентисс, — это хотя бы разъясняет загадочное исчезновение моего отпрыска.

Ей-богу, со стороны кажется, что ему забавно.

Глас мэра звучит еще уверенней и властней, чем в Прентисстауне, а рядом с тишью, которая расползается от него во все стороны и которую я уже слышал НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава на площади Хейвена, сейчас сияет такая же тишь мистера Коллинза.

У их нет Шума.

У обоих.

Единственный Шум в этом зале принадлежит мне — он мычит и визжит, как раненый теленок.

Я выкручиваю шейку, пытаясь рассмотреть мэра, но шейка затекла и болит, потому я вижу только, что сижу НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава в луче пыльного разноцветного света среди зала. Зал таковой большой, что стенки еле-еле показываются вдали.

Равномерно из мглы проступает небольшой столик; что на нем лежит, не разглядеть. Только меркло блестит металл — и этот сияние, уж поверьте, не сулит ничего неплохого.

— В его идей я как и раньше мэр НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, — доносится глас. Радостный и беспечный глас.

— Сейчас он президент Прентисс, — ворчит мистер Коллинз. — Заруби это для себя на носу.

— Что вы с ней сделали? — спрашиваю я, опять пытаясь обернуться и морщась от боли в шейке. — Если вы хоть пальцем ее…

— Ты прибыл в город севодня днем, — перебивает меня мэр НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, — и у тебя ничего не было, даже рубахи, — только девчонка на руках, с которой произошел злосчастный случай…

Мой Шум взрывается.

— Никакой это не злосчастный случай!..

— Страшный, страшный злосчастный случай, — продолжает мэр. В первый раз с того времени, как мы повстречались на площади Хейвена, в его голосе проскальзывают ноты досады НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава. — Так страшный, что она была при погибели. И вот мальчик, на поиски которого мы издержали столько сил и времени, который принес нам огромное количество морок и проблем, сам пришел к нам и предложил себя в обмен на спасение девченки. Но, когда мы решили ее спасти, мальчик принялся отбива…

— Она живая НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава? Она в безопасности?

Мэр смолкает, а мистер Коллинз подходит и лупит меня наотмашь по лицу. Наступает долгая тишь, щека нестерпимо пылает, и я сижу молчком, тяжело дыша.

А позже в кружок света прямо передо мной заходит мэр.

Он одет с иголочки, по-прежнему, и одежка на нем такая НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава же свежайшая и незапятнанная, как бутто под ней не живой человек, а ходячая глыба льда. Даже у мистера Коллинза на рубахе выступили пятна пота, и пахнет от него неприятно. Но не от мэра, нет.

Смотря на него, кажешься для себя кучей грязищи, которую нужно поскорей убрать.

Он встает НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава передо мной и заглядывает прямо в глаза.

А позже задает вопрос — беспечно, как будто бы из незапятнанного любопытства.

— Как ее зовут, Тодд?

Я изумленно моргаю:

— Что?

— Как ее зовут?

Не может быть, чтоб он до сего времени не знал ее имени. В моем Шуме наверное…

— Вы сами понимаете, — говорю я.

— Мне необходимо НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, чтоб имя именовал ты.

Я перевожу взор на мистера Коллинза, который стоит в сторонке со скрещенными на животике руками. На лице у него написано, что он не прочь отвесить мне еще парочку тумаков, даром что Шума не слышно.

— Повторяю вопрос, Тодд, — непосредственно гласит мэр, — и на этот раз мне НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава бы очень хотелось услышать ответ. Как ее зовут? Девченку с другой планетки.

— Если вы понимаете, что она с другой планетки, то вам понятно и ее имя.

Здесь мэр улыбается — ей богу, улыбается .

И мне жутко, как никогда.

— Нет, Тодд, не пойдет. Все должно быть по другому: я спрашиваю НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава — ты отвечаешь. Без пререканий. Как ее зовут?

— Где она?

— Как ее зовут?

— Скажите мне, где она, и я назову имя.

Он вздыхает, как бутто я его подвел, и кратко кивает мистеру Коллинзу. Тот подходит и опять лупит меня в животик.

— Это ведь совершенно нетрудно, Тодд, — гласит мэр, пока НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава меня тошнит на ковер. — Для тебя необходимо только ответить на мой вопрос, и все сходу кончится. Выбор за тобой. Добросовестное слово, я больше не желаю причинять для тебя боль.

Я тяжело дышу, согнувшись в три смерти: от боли в животике тяжело набрать в легкие довольно воздуха. Веревки режут запястья НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, на лице запекается липкая кровь, и я смотрю невидящими очами в мглу из собственной малеханькой световой клеточки среди большой комнаты без окон и дверей…

Комнаты, где я умру.

Комнаты…

Где ее нет.

И снутри меня кто-то воспринимает решение.

Раз это конец, то я делаю собственный выбор.

Не гласить.

— Вы НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава понимаете ее имя, — бормочу я. — Уничтожте меня, если желаете, но ее имя вам понятно.

Мэр просто глядит на меня.

Самая долгая минутка в моей жизни проходит под его любознательным взором. Он читает мои мысли.

А позже приближается к небольшому древесному столу.

Я пробую разглядеть, что он там делает НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, но ничего не вижу. Мэр Прентисс перекладывает какие-то вещи, я только слышу царапанье металла о дерево.

— Спасите ее! Я сделаю все, что прикажете! — Он повторяет мои слова, произнесенные на площади. — Я встану на вашу сторону! Только спасите ее!

— Я вас не боюсь, — говорю я, хотя на уровне мыслей НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава пробую представить, что может лежать на столе. — И дохнуть не боюсь.

Неуж-то правда?

Мэр поворачивается ко мне, пряча обе руки за спиной.

— Потомушто ты сейчас мужик, Тодд? Потомушто реальный мужик не опасается погибели?

— Да, — киваю я. — Потомушто я мужик.

Мэр приподнимает брови:

— Если не ошибаюсь, до твоего денька НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава рождения осталось еще четырнадцать дней, Тодд.

— Это всего только цифра. — Я задыхаюсь, в животике все бултыхается от этих дискуссий. — Она ничего не означает! Если б я жил в Древнем свете…

— Но ты живешь в Новеньком, мальчишка , — перебивает меня мистер Коллинз.

— Полагаю, он не это имеет в виду, мистер НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава Коллинз, — гласит мэр, не сводя с меня глаз. — Правильно, Тодд?

Я перевожу взор с 1-го на другого и назад.

— Я убил, — выдавливаю я. — Убил, понятно?

— Ну да, убил, — кивает мэр. — Стыд и раскаяние пропитывают твой Шум насквозь. Вопрос только в том — кого ты убил? Кого? — Он шагает из светового пятна в НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава мглу, все еще пряча за спиной взятый со стола предмет. — Либо лучше сказать что ?

— Я убил Аарона, — говорю я, пытаясь не выпустить мэра из виду — бесполезно.

— Неуж-то? — Его страшная тишь совершенно не похожа на тишину дам — у дам она была жива, с осязаемой формой, вокруг которой дребезжал и лязгал НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава Шум мира вокруг нас.

(я думаю о ней, о ее тиши, о той боли)

(я не думаю об имени)

А у мэра — уж не знаю, как им с мистером Коллинзом удалось избавиться от Шума, — тишь похожа на что-то мертвенное и мертвое, формы и жизни у нее не НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава больше, чем у камня либо стенки, — это неприступная крепость. Наверное, он читает мой Шум как книжку, но откуда мне знать… разве можно сказать что-то по человеку, который преобразовал себя в камень?

На всякий случай я показываю ему то, что он желает узреть: церковь за водопадом, стычку с Аароном — достаточно НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава правдоподобную, с кровищей и всяким таким. Я сшибаю Аарона с ног и вытаскиваю ножик.

А позже втыкаю его в шейку проповедника.

— Правда в этом есть, — гласит мэр. — Но вся ли это правда?

— Да! — кричу я, пытаясь заблокировать другие мысли, чтоб мэр больше ничего не услышал. — Так все и было НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава!

Глас у мэра как и раньше радостный.

— А по-моему, ты врешь, Тодд.

— Нет! — практически кричу я. — Я сделал, как желал Аарон! Убил его! Стал мужиком по вашим законам, сейчас я могу быть бойцом армии и вапще что угодно сделаю, только скажите мне, что вы с ней сделали НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава!

Мистер Коллинз замечает некий символ, поданный мэром, вносит кулак и…

(ничего не могу поделать)

Я отшатываюсь так резко, что сдвигаю стул на пару дюймов… (заткнись)

Но удара нет.

— Отлично, — с тихим ублажение гласит мэр, — славно. — Он снова начинает расхаживать у меня за спиной. — Позволь коечто для тебя разъяснить, Тодд НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава. Ты находишься в основном зале бывшего Хейвенского собора, который с севодняшнего денька называется Президентским дворцом. Я привел тебя в собственный дом, надеясь посодействовать. Посодействовать узреть, что все это время ты жутко ошибался и зря разжег войну против меня… против нас.

Его глас сейчас доносится из-за спины НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава мистера Коллинза…

Его глас…

В некий миг мне начинает казаться, что он гласит не вслух, а вносит слова прямо мне в голову… Но наваждение стремительно проходит.

— Мое войско прибудет завтра к полудню, — гласит мэр, продолжая вышагивать по залу. — А ты, Тодд Хьюитт, сначала ответишь на мой вопрос, а позже станешь моим ассистентом НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава в великодушном деле — строительстве нового мира.

Мэр опять выходит на свет и встает прямо передо мной. Руки у него все еще спрятаны, и я не вижу предмета.

— На данный момент я желаю, чтоб ты начал сознавать главное, — гласит он. — Что я для тебя не неприятель.

От изумления я на НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава секунду даже перестаю страшиться. Не неприятель? Распахиваю глаза. Не неприятель?

— Нет, Тодд, — кивает мэр. — Я для тебя не неприятель.

— Вы убийца! — не думая, выпаливаю я.

— Я генерал, — отвечает мэр. — Ни больше ни меньше.

— Вы убивали людей. Вы уничтожили обитателей Фарбранча, я сам лицезрел.

— Война иногда просит от НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава нас ужасных поступков, но сейчас война кончилась.

— Я лицезрел, вы по ним стреляли, — не унимаюсь я. Как уверенно звучат слова человека без Шума! Они неколебимы, точно гора.

— Разве я сам стрелял, Тодд?

Я проглатываю ком в горле.

— Нет, но вы развязали эту войну!

— Так было необходимо, — гласит мэр НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава. — Для спасения нездоровой и умирающей планетки.

Мое дыхание учащается, мысли туманятся, голова жутко становится тяжелее. Но Шум пылает огнем.

— Вы уничтожили Киллиана.

— И очень сожалею об этом, — гласит мэр. — Из него вышел бы красивый боец.

— Вы уничтожили мою мама, — говорю я. И здесь мой глас надламывается (заткнись), Шум заполняется яростью и горем НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, в очах стоят слезы (заткнись, заткнись, заткнись!). — Вы уничтожили всех дам Прентисстауна!

— Тодд, неуж-то ты веришь всему, что для тебя молвят?

Наступает тишь, самая реальная — даже мой Шум на миг унимается, пытаясь переварить произнесенное.

— У меня нет ни мельчайшего желания убивать дам, — гласит мэр. — Я ничего подобного не НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава делал.

Я разеваю рот от удивления.

— Еще как делали…

— На данный момент не время для уроков истории…

— Вы лгун!

— А ты, стало быть, возомнил себя всезнайкой? — Его глас становится холодней, он отходит в сторону, и мистер Коллинз с таковой силой лупит меня по голове, что я вкупе НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава со стулом лечу на пол.

— Вы Лгун И УБИЙЦА! — ору я. В ушах еще звенит от удара.

Мистер Коллинз лупит меня опять, уже с другой стороны — кулак у него жесткий, как полено.

— Я для тебя не неприятель, Тодд, — повторяет мэр. — Прошу, не вынуждай нас причинять для тебя боль.

Голова НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава болит так очень, что я ничего не говорю. Просто не могу гласить. То, что желает услышать мэр, я никогда не скажу. А за все другое из меня выбьют дух.

Это конец. По другому и быть не может. Они не позволят мне жить. И ей не позволят.

Конец.

— Надеюсь, это вправду НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава конец, — гласит мэр. В кои-то веки произнес правду. — Надеюсь, ты все-же откроешь мне собственный секрет, и на этом мы закончим.

А позже он гласит…

Ей-богу, он гласит…

— Пожалста.

Я поднимаю голову и нередко моргаю опухшими очами.

На его лице озабоченность, практически мольба.

Что за НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава черт? Как это вапще осознавать?

И в моей голове снова начинает гудеть…

Только это не Шум…

Пожалста — как бутто мой свой глас гласит…

Пожалста — как бутто это я сам…

Слово давит на меня…

Распирает изнутри…

Такое чувство, что я сам вот-вот скажу…

Пожалста…

— Все, что ты типо знал НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, — гласит мэр, его глас звучит сразу снаружи и снутри моей головы. — Все это неправда.

И здесь я вспоминаю…

Вспоминаю Бена…

Он гласил мне ровно то же самое…

Бен, которого больше нет…

И мой Шум в один момент твердеет.

Я прогоняю из головы глас мэра.

Мольба тотчас исчезает с его лица НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава.

— Что ж, отлично. — Он хмурится. — Но помни, что это твой выбор. — Он встает. — Как ее зовут?

— Вы понимаете, как ее зовут.

Мистер Коллинз опять лупит меня по голове, и я чуть ли не падаю на пол совместно со стулом.

— Вы уже понимаете!

Бац! Снова удар, с другой стороны.

— Как ее НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава зовут?

— Не скажу!

Бац!

— Назови ее имя.

— Нет!

БАЦ!!!

— Как ее зовут, Тодд?

— Пошел ты!

Только я говорю не просто «Пошел ты!», а что покрепче, и мистер Коллинз отвешивает мне такового тумака, что я в конце концов лечу на пол совместно со стулом. Мои руки связаны, потому я не могу НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава даже выставить их впереди себя и смягчить удар, и в очах несколько секунд крутится только Новый свет со спутниками.

Я дышу в ковер.

Перед очами возникают сапоги мэра.

— Я для тебя не неприятель, Тодд Хьюитт, — повторяет он. — Просто назови ее имя, и все завершится.

Я делаю вдох и НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава закашливаюсь.

Делаю очередной и в конце концов говорю то, что должен:

— Убийца!

Тишь.

— Что ж, так и быть.

Его сапоги исчезают, и мистер Коллинз скачком поднимает мой стул с пола: от давления на тело все мои мускулы ноют. В конце концов я опять оказываюсь в кружке разноцветного света. Глаза НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава у меня так опухли, что я практически не вижу мистера Коллинза, хотя он стоит прямо передо мной.

Слышно, как мэр снова встал за столик и передвигает на нем какие-то железные предметы.

А позже подходит ко мне.

Вот он, мой конец, совершенно близко.

Конец.

Прости, думаю я НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава. Прости, прости…

Мэр кладет руку на мое плечо, я пробую ее стряхнуть, но он не отстает и упрямо давит на меня. Я не вижу, что мэр держит в другой руке, но он подносит это к моему лицу, и я чувствую: оно жесткое, стальное и прохладное, полное боли, и готовое причинить боль мне НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, готовое отобрать у меня жизнь. Снутри раскрывается темная яма, я желаю забраться в нее и спрятаться от всего этого ужаса, глубочайшая яма… Мне конец, я не смогу отсюдова вырваться, он уничтожит меня, а позже и ее, ничего не поделаешь, у меня больше нет шансов, нет жизни, нет надежды, ничего НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава нет.

Прости.

И здесь мэр накладывает мне на лицо компресс.

От неожиданной прохлады я охаю и отшатываюсь, но мэр продолжает прижимать компресс к шишке у меня на лбу, к ранам на лице и подбородке. Он так близко, что я чую его запах, незапятнанный древесный запах его НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава мыла. Дыхание мэра обдает щеку, пальцы практически с нежностью прикасаются к ранам, опухшим очам, разбитым губам… Компресс начинает действовать в ту же минутку, опухоли сходу спадают, обезболивающее просачивается в кровь, и я на миг удивляюсь, какие отличные в Хейвене компрессы, как они похожи на ее чудо-пластырь, и облегчение приходит НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава так стремительно, так внезапно, что у меня спирает гортань.

— Ты плохо обо мне думаешь, Тодд, — тихо гласит мэр прямо мне в ухо, накладывая 2-ой компресс на шейку. — Я не совершал тех злодейств, в каких ты меня обвиняешь. Я повелел собственному отпрыску привести тебя назад. Я не просил его НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава стрелять — ни в тебя, ни в девченку. И я не просил Аарона тебя убивать.

— Лгун, — говорю я, но глас мой слаб, а сам я весь дрожу, пытаясь не подпустить к горлу слезы.

Мэр накладывает компрессы на мою грудь и животик — так лаского, что это нереально вытерпеть, так лаского, бутто он НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава и впрямь не желает причинять мне боль.

— А я и не желаю, Тодд, — гласит мэр. — Настанет время, и ты в этом убедишься.

Он встает у меня за спиной, накладывает компресс на истерзанные веревками запястья и растирает, снимая онемение.

— Настанет время, — продолжает мэр, — и ты научишься мне доверять. Может быть НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, ты даже полюбишь меня, Тодд. Когда-нибудь я заменю для тебя отца.

От лекарства мой Шум бутто бы тает, боль исчезает, а вкупе с ней исчезаю я сам… Мэр всетаки убивает меня, но не злом, а лекарством.

Не способен сдержаться, я плачу, плачу…

— Пожалста, — рыдаю я. — Пожалста.

Сам не знаю НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, что я желаю этим сказать.

— Война кончилась, Тодд, — повторяет мэр. — Мы строим новый мир, новый свет. Наша планетка наконецто оправдает свое заглавие. Веруй мне, Тодд. Когда ты узреешь все своими очами, ты сам захочешь принять роль в нашем общем деле.

Я молчком дышу в мглу.

— Ты мог НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава бы стать вожаком, Тодд. Ты мог бы вести за собой людей, ведь ты особый мальчишка.

Я пробую сосредоточиться на собственном дыхании, но чувствую, как меня уносит.

— Откуда мне знать? — в конце концов выдавливаю я. Мой глас — это хрип, размытое пятно, что-то ненастоящее. — Откуда мне знать, что она вапще живая?

— Знать это НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава наверное ты не можешь, — отвечает мэр. — Остается только веровать мне на слово.

Он опять ожидает.

— А если я это сделаю… — выдавливаю я. — Если я вам скажу, вы ее спасете?

— Создадим все, что необходимо, — кивает мэр.

Без боли я вапще не чувствую собственного тела. Я кажусь для НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава себя призраком, сидячем на стуле, — ослепленным и нескончаемым.

Бутто бы я уже погиб.

А если ничего не болит, как осознать, что ты живой?

— Мы сами творим свою судьбу, — гласит мэр. — Ни больше ни меньше. Я бы желал, чтоб ты принял правильное решение и повиновался мне. Я бы очень этого желал.

Под компрессами НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава — одна чернота. И больше ничего.

Я один.

Наедине с его голосом.

Я не знаю, что делать.

Я ничего не знаю.

(что мне делать?)

Но если есть хотя бы один шанс, хотя бы один…

— Разве это такая уж большая жертва, Тодд? — спрашивает мэр, прислушиваясь к моим мыслям. — Разве новенькая НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава жизнь ее не стоит?

Нет, нет, я не могу. Он лгун и убийца, нельзя его слушать…

— Я жду.

Ведь она может выжить, он может ее спасти…

— Скоро я спрошу тебя последний раз, Тодд…

Я поднимаю голову. От этого движения один компресс малость съезжает, и я щурюсь на НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава свет, щурюсь в лицо мэру.

Оно пустое, как и всегда.

Пустая, мертвенная стенка.

Все равно что говорить с пучиной.

Я сам — как пучина.

Отвожу взор. Упираюсь очами в пол.

— Виола, — бормочу я в ковер. — Ее зовут Виола.

Мэр испускает протяжный довольный вздох.

— Вот и славно, Тодд, — произносит он. — Спасибо. — И НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава поворачивается к мистеру Коллинзу: — В башню его.

ЧАСТЬ 1-ая

ТОДД В БАШНЕ

ПРЕЖНИЙ МЭР

[Тодд]

Мистер Коллинз тычками и пинками гонит меня ввысь по узенькой винтообразной лестнице без окон — все выше, выше и выше. Когда ноги мне практически отказывают, мы подходим к двери. Он открывает ее, заталкивает меня вовнутрь, а я валюсь НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава на дощатый пол и со стоном перекатываюсь на бок — руки так занемели, что я даже не могу выставить их вперед и смягчить удар.

Открываю глаза и вижу впереди себя тридцатиметровую пропасть.

Мистер Коллинз хохочет, следя, как я пробую отползти подальше от края. Я лежу на мостках шириной в досок 5, закрепленных повдоль НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава стенок квадратной комнаты. Среди нее — большущая дыра с болтающимися понизу канатами. Я смотрю повдоль их и вижу огромную звонницу, в жизни таких большущих не видал: два колокола висят на одной опоре, и в каждом из их, ей-богу, можно было бы жить. В стенках башни прорезаны арки, чтоб гул НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава разносился на всю округу.

Я подскакиваю на месте: мистер Коллинз с грохотом захлопывает дверь и гремит ключом в замке — этот звук не допускает даже мысли о побеге.

Я кое-как встаю и прислоняюсь к стене, пытаясь вернуть дыхание.

Закрываю глаза.

Меня зовут Тодд Хьюитт, думаю я. Я отпрыск Киллиана НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава Бойда u Бена Мура. Через четырнадцать дней мой денек рождения, но я уже мужик.

Меня зовут Тодд Хьюитт, и я мужик.

(мужик, который выболтал мэру ее имя)

— Прости, — шепчу я, — прости.

Через несколько секунд я все таки открываю глаза и оглядываюсь. На уровне глаз в стенках проделаны маленькие НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава прямоугольные отверстия, по три с каждой стороны, — через их в комнату падает мерклый пыльный свет.

Я подхожу к наиблежайшему окошку. Я, как все уже сообразили, нахожусь в колокольной башне собора, очень высоко над землей. Прямо передо мной расстилается площадь, где я был только севодня днем — а кажется НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава, что прошла целая вечность. Спускаются сумерки: означает, я валялся без сознания практически весь денек, а за этот период времени с ней были в состоянии сделать что угодно, мэр мог…

(заткнись, просто заткнись)

Я осматриваю площадь. Она как и раньше пуста и безлюдна, на ней царствует тишь Бесшумного городка, который просто взял и НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава открыл ворота наступающему противнику.

Город, который даже не попробовал дать отпор.

Мэр подошел, и они как миленькие вручили ему ключи. Время от времени слухи об армии так же эффективны, как сама армия , гласил мне мэр, и кто сейчас произнесет, что он был неправ?

А мы все это НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава время бежали, бежали из последних сил и как можно резвее, стараясь не мыслить, каким будет Хейвен и что нас там ожидает, но надеясь узреть рай, надеясь на спасение.

Надежда есть всегда , гласил Бен.

Но он ошибался. Мы попали не в Хейвен.

Мы попали в Нью-Прентисстаун.

Я морщусь — в НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава груди больно щемит — и смотрю на запад через площадь, поверх деревьев и неразговорчивых домов на водопад, который обрушивает свои воды в равнину, и на зигзаг дороги, где я сражался с Дейви Прентиссом, а Виола…

Я разворачиваюсь.

Глаза начинают привыкать к мгле, но в комнате все равно ничего нет, не НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава считая мостков и чуть осязаемой вони. Канаты висят среди дыры, приблизительно в 2-ух метрах от хоть какого края мостков. Я пробую разглядеть, прочно ли они привязаны к колоколам — зазвонят ли те в случае чего?.. Я вовсю щурюсь в дыру: что все-таки там на деньке? Но в мгле ничего не разобрать НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава. Может быть, и нагой кирпич.

С другой стороны, два метра — не такое уж огромное расстояние. Можно просто допрыгнуть и по канату спуститься вниз.

Но позже…

— Умно, ничего не скажешь, — доносится глас из далекого угла комнаты.

Я отшатываюсь, вскидываю кулаки, мой Шум весь ощетинивается. Из мглы встает человек — очередной мужик НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава без Шума.

Вот только…

— Если ты попробуешь съехать вниз по канатам, которые так маняще болтаются прямо у нас под носом, об этом выяснит каждый обитатель городка.

— Вы кто? — В животике все бултыхается от испуга, но кулаков я не разжимаю.

— Ну точно. Я сходу сообразил, что ты не из Хейвена НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава.

Он подходит поближе, и свет выхватывает из мглы его лицо. Я вижу синяк под глазом и разбитую губу. Комперессов на него решили не переводить.

— Я и запамятовал, какой он звучный… Удивительно, — бурчит человек для себя под нос.

Он низкого роста, ниже меня — и куда толще, малость старше НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава Бена, но еще слабее и мягче. Он весь мягенький, даже лицо какое-то мягкое… Если пригодится, я просто его побью.

— Это ты правильно подметил.

— Кто вы? — повторяю я.

— Кто я? — мягко повторяет он, а позже увеличивает глас и с достоинством произносит: — Перед тобой — Кон Леджер, мальчишка. Мэр Хейвена. — Он вдумчиво улыбается НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава. — Но не Нью-Прентисстауна. — Смотря на меня, он мало качает головой. — Мы давали лечущее средство даже беженцам, когда они повалили в наш город.

А позже я вижу, что его ухмылка — никакая не ухмылка. Он морщится .

— Святый Боже, мальчишка мой! — восклицает он. — Какой ты гулкий !

— Я не НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава мальчишка, — говорю я, все еще держа кулаки наготове.

— Совсем не представляю, какое это может иметь значение.

Мне охото сказать ему 10 миллионов самых различных вещей, но любопытство берет верх.

— Так означает, вы вправду изобрели лечущее средство? От Шума?

— О да, — гласит он, опять морщась, как бутто пробует какую-то мерзость. — Это растение НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава местной фауны с естественным нейрохимическим действием… Мы смешали его экстракт с рядом синтетических веществ — и вышло! В Новеньком свете в конце концов воцарилась тишь.

— Не во всем Новеньком свете.

— Это да, — кивает он, делая поворот к одному из прямоугольных окошек в стенке. Руки у него сцеплены за спиной НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава. — Изготовление лекарства — очень трудозатратный процесс. И очень длинный. Окончательный вариант удалось синтезировать исключительно в прошедшем году, и на это ушло 20 лет. Но мы уже сделали довольно лекарства для собственных нужд и желали начать создание на экспорт, но…

Он смолкает, решительно смотря на расстилающийся понизу город.

— Вы сдались противнику, — говорю НИЧТО НЕ МЕНЯЕТСЯ, МЕНЯЕТСЯ ВСЕ 1 глава я. Мой красный Шум рвет и мечет. — Как последние трусы.

Он оборачивается: улыбка-гримаса безо всяких следов пропала с его лица.


nevrozi-eto-prolezhni-uma.html
nevrozi-ih-formi-i-techenie.html
nevrozi-u-detej-i-podrostkov-anamnez-etiologiya-i-patogenez.html